Дан не рискнул открывать глаз, и оглядел комнату сквозь опущенные ресницы. Замечательно, великолепно, неописуемо! Тюремную камеру сложно назвать уютной спальней, а дыбу - желанной подружкой на ночь. Зато сейчас до чего хорошо! Из открытого окна пахнет персиками и рассветом, простыни ласково холодят кожу. Не атласные, якобы имитирующие шёлк и модные промеж барышень средней руки, которые предпочитают скользить по кровати всю ночь как по катку, а из отделанного до пуховой нежности хлопка цвета морской волны.

  Всё убранство комнаты было выдержано в морской тематике. Мраморный пол, серо-синий в сеточке голубых прожилок, устилал кружевной ковёр, имитирующий пену волн. На шёлковом гобелене русалки катали в ладье свою королеву под охраной беловолосых тритонов. К той же стене притулился столик из горного хрусталя, главным достоинством которого Дан счёл крокодилье чучело, небольшое, с длинным узким рылом и красноватыми глазами.

  Сама знакомая владелица простыней, чучела и комнаты обреталась у столика в кресле, где, свернувшись калачиком, дремала. Она казалась совсем молоденькой, но в темнице разглядывала его глазами взрослой женщины. Интересно...

  - Ты проснулся или будешь притворяться дальше? - поинтересовалась спасительница, чуть заметно приподняв уголки пухлых губ. Симпатичная, даже хорошенькая при бледном свете, что серебром облил её рыже-каштановые локоны. Якобы надменный взгляд из-под прикрытых век удачно маскировал слипавшиеся от усталости янтарные глаза.

  - Я не посмел тревожить ваш сон, сури.

  Девушка зевнула в ладошку и села рядом, оценивающе разглядывая новое приобретение. "Чучело" немедля повернуло голову вслед за ней.

  - Ты его тревожил последние двенадцать часов, когда будил криками всю Катарину.

  - Сури, умоляю, скажите, что с остальными? Что с моим господином?! - он ни на минуту не забывал брата. Спасся ли, жив? Он сильный.

  - Мертвы... Ну тише, тише... - девушка поморщилась, когда Дан со стоном отвернулся, и прижала обеими ладонями простыню, не позволяя беспокоиться. - Мне очень жаль.