Музыка внезапно оборвалась, и в вязкой тишине продолжал жестко щелкать пинг-понговый шарик.

Бармен повернул к нему физиономию, напоминающую морду бульдога: те же висящие щеки и вялые, слюнявые губы. Тусклый свет лег поперек набрякшего века, на миг блеснув в мутном глазу.

– Чего хотели? - недовольно проскрипел он, заставив Андрея вздрогнуть, словно за время пути он начисто отвык от человеческой речи.

– Будьте любезны... "Клинское", - неожиданно для себя произнес он. Самым умным было бы заказать кофе: тот, по крайней мере, горячий. Холодное и наверняка разбавленное пиво после промозглой улицы, что может быть гаже? Однако же под тяжелым взглядом бармена Андрей не поправился.

"Ничего, - малодушно успокаивал он себя. - Посижу, согреюсь... потом кофейку перед уходом..."

Бармен молча повернулся, с трудом протиснув грузное тело в узком пространстве за стойкой, подобрался к полкам. Двигался он неловко, угловато как-то, точно неумелый кукловод дергал за ниточки сломанную марионетку.

Андрей уставился в стойку, но та оказалась измазана липкими на вид пятнами, и зрелище это было противней одутловатой физиономии бармена.

Защелкали клавиши кассы, слившись со стуком шарика в странный синкопированный ритм.

– Ну?

Андрей поднял глаза... и задохнулся от отвращения.

Бармен был однорук.

Из подвернутого словно бы из эпатажности рукава торчала скрюченная культя цвета селедочного брюха. Руку обкорнали чуть ниже локтя, и сейчас мерзкий отросток смотрел на посетителя как слепая морда отвратительного червя.

Андрей, как загипнотизированный, достал бумажник.

Бармен привычно зажал бутылку между пузом и стойкой, содрал жестяную пробку. Пенистая струя ударила в стенку грязноватого стакана, поднялась пористой шапкой, поползла по стеклянному боку.

Забегаловка уже казалась весьма неприятным местом. Хотелось скорее выпить пойло и ретироваться, пусть даже под дождь. Но и пить прямо у стойки, возле отвратительного, кичащегося уродством толстяка было невозможно. Андрей подцепил стакан, неловко шагнул назад. От движения холодная отсыревшая одежда соприкоснулась с кожей, и его передернуло.