Мне не нужно, чтоб вы держали меня настороже, учитель. Я не забуду, что мною движет.

– Вы ведь не сделаете их частью пехоты, учитель?

Голос Палпатина чуточку отвердел.

– Я знаю, как командовать армией, повелитель Вейдер.

– Я хотел сказать, что клоны Кюса стоят всех "рук", вместе взятых, и потому идеально подходят для спецзаданий.

Император взял поданный Лекофом стакан воды – работа прислугой никогда не казалось лейтенанту унижающей.

– Да, я обучу их выполнению множества заданий.

Вейдеру все еще удавалось избежать слов, которые с недавних пор так и висели у него на языке.

– Кюс был до конца верен своему начальнику. Он так и не раскрыл имени.

– Похвальная черта, которую я надеюсь выявить в его клонах.

– Она может быть как генетической, так и выработанной самостоятельно.

А еще она может быть подавлена. Вейдер думал о человеке, которым он был – да, теперь уже без боли, лишь с ясной и гневной решимостью – и тех, кого он любил, но кто потом его предал. Он все еще помнил то холодное, острое чувство разочарования, пришедшее от осознания того, что Кюса послал Палпатин, и что учителя теперь можно считать лишь источником постоянной угрозы. Понимание истинного одиночества могло сделать Вейдера сильнее, но сей факт его не слишком грел. Он подозревал, что именно по этой причине окружил себя такими людьми, как Лекоф – не просто потому, что верные солдаты были хорошими солдатами, а потому что это утешало ту малую его часть, что все еще была Энакином, часть, которая по-прежнему казалась достаточно полезной, чтобы ее не подавлять. Лекоф давал успокоение: лейтенанту нравилась его работа, он просто хотел выделиться и иметь четкое представление о своих целях в обмен на собственную преданность.