Они дошли до конца длинного состава и поднялись в вагон первого класса. Двое мужчин, судя по униформе, представители железнодорожной полиции, отдали главному инспектору честь. Один за другим трое инспекторов протиснулись в узкий коридор. Вестернинг шел впереди. Возле последнего купе они остановились. Де Кок заглянул в купе через плечо Вестернинга. На широкой постели лежала навзничь молодая, совершенно нагая, женщина. Ее левая нога была вытянута, правая, согнутая в колене, свешивалась с полки. Ногти на ногах были покрыты ярко-красным лаком. Де Кок осторожно отстранил Вестернинга и вошел в купе, чтобы поближе рассмотреть убитую. Красивое тело, отметил он, пропорциональная фигура, полная крепкая грудь. Широко открытые голубые глаза, казалось, с ужасом уставились в пустоту. Белокурые волосы, обрамлявшие овальное лицо, казались светлым облачком на фоне ярко-красной обивки. Де Кок опустился на колени перед убитой. На длинной белой шее он сразу увидел следы удушья, — несколько маленьких лилово-красных пятнышек. Де Кок поднялся и еще раз взглянул на женщину. Затем он снял с себя мокрый плащ и осторожно, почти благоговейно укрыл мертвое тело.

Главный инспектор Вестернинг обернулся к нему.

— Думаете, составление протокола займет много времени? — озабоченно спросил он. — Мы ведь не сможем долго занимать перрон. В крайнем случае придется перегнать поезд в тупик.

Де Кок ответил не сразу. Слово «тупик» резануло его.

— Да нет. Это не займет много времени, — бросил он. — Вот только дождемся фотографа и врача, который должен осмотреть труп. Потом нужно опечатать купе. Да еще, возможно, понадобится снять отпечатки пальцев.

Инспектор Вестернинг, как бы уступая, развел руками.

— Я вас, конечно, не тороплю, но вы понимаете, что мы не должны срывать расписание. — Он помолчал, о чем-то задумавшись, потом вдруг сказал: — А ты помнишь, когда мы с тобой последний раз работали вместе?