Пеллаэон задумчиво постукивал пальцем по нижней губе. Если не разбираться, то предположение смехотворно… даже на смертном одре у Империи достаточно сил для отпора, если какая-то, пусть даже хорошо оснащенная, пиратская шайка воспылает надеждой одержать победу. Но это не значит, что не существует безумцев готовых сделать попытку.

– По-прежнему открытым остается вопрос, как они узнали, что мы находимся здесь, – указал адмирал.

– Но нам по-прежнему не известно, что произошло с полковником Вермелем, – парировал Ардифф. – А если он как раз в плену у пиратов? Он ведь мог рассказать им о Песитийне.

– Только не по собственной воле, – буркнул, помрачнев, адмирал. – И если, чтобы заставить полковника разговориться, они с ним сделали то, что я думаю, я украшу их шкурами луну Бастиона.

– Так точно, сэр! – с воодушевлением поддержал начальство Ардифф. – Но в результате мы возвращаемся к вопросу, сколько еще мы будем здесь болтаться… прошу прощения, сэр, находиться.

Пеллаэон опять стал смотреть на звезды. М-да, вопрос хороший… Даже великолепный, можно сказать. Сколько еще им ждать посреди пустоты в надежде остановить медленное истощение Империи? Не глупец ли он, потому что считает, что может прекратить изнуряющую и бесполезную войну, сохранив при этом и достоинство, и территории? И что, в конце концов, у них будет мир…

– Две недели, – сказал Гилад Пеллаэон звездам. – Дадим Бел Иблису две недели. Будем ждать ответа на предложение.

– Даже несмотря на то, что генерал мог и не получить его?

– Послание он получил, – твердо произнес адмирал. – Вермель – хороший офицер, способный и компетентный. Что бы с ним ни случилось, я не сомневаюсь, что он успел выполнить задание.

– Так точно, сэр, – на этот раз тон молодого капитана ясно давал понять, что уверенность начальства он не разделяет. – А если Бел Иблис не явится в означенное время?

Пеллаэон выпятил нижнюю губу.