- Почему?

- Я не хочу описывать детали смерти Колбена.

- Ты становишься деликатным.

Сев на постели, она, насупившись, посмотрела на Чайлда - Ты что-то подцепил?

- Господи Боже! - сказал он, тоже садясь. - Неужели ты думаешь, что я мог прийти к тебе, подцепив сифилис или триппер? Что за вопрос, за кого ты меня принимаешь?

- Но что я сделала не так?

- В обычных обстоятельствах - ничего. Просто у меня такое появилось чувство, будто по моему петушку пошли мурашки, когда ты... Разреши, я тебе объясню.

- Я прошу больше не использовать этот жаргон.

- Хорошо. Я тебе все расскажу.

Она слушала с широко открытыми глазами. Чайлду был виден ее набухший сосок, который совсем не уменьшался, скорее наоборот, даже немного увеличился. Ее глаза блестели, и, хотя на лице проступало выражение ужаса, она улыбалась.

- Я думаю, ты бы с удовольствием проделала со мной то же самое, что сделали с Колбеном!

- В который раз ты несешь сущую чушь. Неужели ты так меня боишься, что даже не можешь стать потверже?

- Ты имеешь в виду эрекцию, ведь так? Если ты не в силах понять, почему мой пенис от страха съеживается и пытается заползти в живот, значит, ты вообще ничего не понимаешь в мужчинах.

- Да ладно, я тебя не укушу, - сказала она.

И, взяв пенис в руку, наклонилась над ним с широко открытым ртом; при этом она широко улыбалась, демонстрируя все свои зубы.

- Прекрати, - сказал он, отшатываясь.

- Да я просто шучу, не волнуйся, - сказала она.

Она подтянулась, схватившись за изголовье кровати, и принялась целовать его в губы. Она глубоко просунула свой язык ему в рот, так что Чайлд поперхнулся.

Он отпрянул.

- Перестань! Что ты делаешь? Я так задохнусь!