Хозяин немедленно захлопнул за ними дверь, задвинул три больших засова и вернул на место две дверные цепочки.

В комнате царил такой беспорядок, что Чайлд поначалу вообще не мог ничего разобрать, а потому сосредоточил все свое внимание на человеке, которого Еремейа представил как Вульстона Хипиша, или просто Вулли.

Вулли был высоким, тучным, с небольшим животиком и двойным подбородком. От носа к подбородку спускались моржовые усы, а на мясистом носу сидели квадратные без оправы очки. Копна прямых рыжих волос даже и не думала редеть. Глаза за очками были бледно-серыми.

Он сутулился, как человек, проведший большую часть жизни за письменным столом.

Стены и - вот откуда впечатление того, что они забиты - окна комнаты сплошь покрывали книжные полки, картины, фотоснимки, афиши, маски, пластиковые статуэтки, письма в рамках и фотопортреты актеров. На свободном пространстве приютились диван, несколько стульев и рояль. Вторая комната была такой же, за исключением того, что в ней вообще не было мебели.

Если кому-то приспичило узнать все, что возможно, о вампирах, то лучшего места для этого не найти. Чайлд понял, что попал куда следует.

Дом был битком набит вещами и книгами, имеющими хоть какое-то отношение к фольклору, легендам, сверхъестественному, ликантропии[ Ликантропия психическое заболевание, выражающееся в вере больного в то, что он превращается в волка. В переносном смысле - действительная способность человека превращаться в волка. (Здесь и далее примеч. ред )], демонологии, колдовству и фильмам, посвященным этим же предметам.

Вулли протянул Чайлду большую, влажную, но неожиданно сильную руку.

- Добро пожаловать в дом ужасов, - пророкотал он.

Еремейа объяснил, зачем они здесь.

Вулли кивнул: он слышал о Колбене по радио. Диктор сообщил, что Колбен был страшно искалечен, но никакие подробности не упоминались.

Чайлд в который раз пересказал историю со всеми подробностями. Хипиш слушал, кивая головой; при этом он еще прищелкивал языком, его серые глаза горели, а в углах рта появились морщинки.