К счастью, я успел вернуться за ним до того, как девица, приподняв на петлях часть перил гардероба, сумела им завладеть. Подобрав бумажник, я улыбнулся ей самой глупой улыбкой, на какую был способен.

- Если бы кто-нибудь знал, сколько визиток я потерял подобным образом, сказал я и, правдоподобно покачиваясь, сфокусировал на ней взгляд.

- Эй, да ты просто чудо!.. - "Чудо" было одним из тех кратких, эмоционально насыщенных слов, которые характеризовали ее лучше всего. - А как нас зовут?..

- Черити <Черити - благотворительность, отзывчивость, любовь к ближнему (англ.).>, - сказала она. - Только пусть это не наводит тебя на всякие мысли...

Она была так густо напудрена, что я никак не мог разобрать черт ее лица, зато мне были хорошо видны следы помады на ее бюстгальтере, ибо теперь Черити стояла наклонившись вперед и опираясь локтями о перила гардероба.

- Я еще не выбрал свой любимый вид благотворительности, - пробормотал я. Ты постоянно здесь работаешь?

- Нет, - кокетливо ответила она. - Время от времени я ухожу домой.

- И во сколько это бывает?

- В час.

- Давай сделаем так, - сказал я заговорщическим тоном. - Встретимся у входа в четверть второго и проверим, кто кого перепьет. О'кей?

Не дожидаясь ответа, я отправился в главный зал, предварительно засунув бумажник в задний карман брюк так, чтобы пиджак зацепился за него фалдой, и она могла его видеть. Пока я шел, я чувствовал устремленный на бумажник взгляд ее глаз, похожих на блестящие от жира шляпки только что поджаренных грибов, и в результате чуть не потерял его по настоящему, наткнувшись в дверях на старшего официанта.

В четверть второго она была на месте, да я и не сомневался, что она придет. С шеи у нее свисало боа из поредевших желтоватых перьев, каблуки были такими тонкими и острыми, что их можно было забивать в сосновые доски, а руки до самых локтей скрывали блестящие латунные и хромированные браслеты, позвякивавшие при каждом движении.