"Ладно, так и быть!" - согласился с этим доводом Скептик, уже загадав наперед, уже хорошо зная, что ни о Соколове, ни о Рожке никто из бывших партизан в поселке не вспомнит...

II

- Соколов? Да, был такой у партизан. Командир разведчиков. О нем в областном краеведческом музее есть материалы. Но он умер пять лет назад. А вас кто направил ко мне?

Светло-карие, будто рыжие, глаза глядят на меня исподлобья.

- Библиотекарь Анна Павловна. Она сказала, что вы были в партизанах.

- Она так сказала? - переспрашивает он и поводит седой маленькой головой слева направо и снизу вверх, по-прежнему глядя на меня исподлобья. На морщинистой шее мелькает рубец. Что-то знакомое чудится мне в том, как он поводит шеей. Может быть, я его видел во сне?

- Так вы были в партизанском отряде? - Допустим, был, - нехотя говорит седой. - Что нужно вам? Он устало нагибает голову и смотрит куда-то вниз, на носки своих туфель.

- Мне необходимо уточнить один факт. В отряде был такой... Виктор Рожок...

Он весь напрягается, пальцы непроизвольно расстегивают и застегивают пуговицу на спецовке. Затем кладет тряпку на капот машины и оглядывается двор пуст, мы с ним - одни. Теперь мне лучше видны его светло-карие, с желтоватыми белками рыжие глаза. Странное выражение мелькает в них. А возможно, оно мне чудится. Я продолжаю:

- Так вот, у меня имеются сведения, что Рожок - предатель.

На несколько минут тишина становится взрывчатой, как порох.

- Это правда, - отвечает он с глухим придыханием. Его правое веко подергивается, как у курицы, мутные капли пота выступают на широком вогнутом лбу.

- О нем знают? Что с ним сделали?

Его взгляд на миг касается моего лица и испуганно, будто ожегшись, отскакивает. Я уже знаю, кто передо мной, прежде чем он успевает это сказать:

- Я тот самый... Виктор Остапович Рожок. Ну и что? - Вы живы? - Как видите. Веко подергивается все сильней, губы дрожат и извиваются, как два дождевых червя.