Андрей Абрамов согласно кивнул и поспешил нагрузиться десятком земляных зондов, камер ночного видения и пластиковых ульев, необходимых для изучения трофических и конструкторских способностей насекомых. Когда компьютер корабля сообщил о готовности открыть шлюз, Мазин и Абрамов, наконец, ступили на землю неисследованной планеты.

Профессор ксенобиологии Земного университета удовлетворенно вытянулся, втягивая ноздрями приятный воздух планеты, приятный в первую очередь потому, что был он абсолютно лишен каких бы то ни было ароматов. Абрамову последовать примеру куратора не удалось: туго перехваченный поясами и лямками с навешенной на них аппаратурой, он безропотно шагал в направлении джунглей.

Внезапно Мазин остановился.

- Обратите внимание, - с лекторской интонацией произнес он, показывая в сторону джунглей. - Эти растения имеют непривычный, нехарактерный земным и другим когда-либо виденным, цвет!

Абрамов, пыхтя, перевел взгляд с приминаемой им травы (вес несомого груза забыли принять во внимание при расчете коэффициента отталкивания обуви) на теснящие друг дружку пальмовые деревья. Густая бахрома листьев была ярко-оранжевой, а стволы имели красно-бурую окраску. Ничего подобного земным исследователям видеть не приходилось ни воочию, ни в отчетных каталогах ботанических экспедиций.

- Должно быть, это просто невероятно, - покорно согласился Абрамов. Выражение его лица с устало-скучающего на крайне-заинтересованное сменилось за считанные секунды. Вот он уже шагал к ближайшей оранжевой пальме, не замечая тяжести груза. - Думаю, вы, профессор, не станете возражать, если сегодняшний день я посвящу не наблюдению за деятельностью пчел, а этим великолепным деревьям?

- Ни в коем случае, - заявил Мазин. - Увиденное нами растение может перевернуть современное представление о продуцентах растительного происхождения. А это - очень ценный вклад в науку. Пчелы могут подождать.