- Это упущение должно быть устранено, - заявил Мазин, полностью и целиком переключаясь на осмотр ярко-оранжевых пальм, подставивших бархатистые кроны легкому ветерку. Орудуя диктофоном, как указкой, он наговаривал только что сочиненную лекцию.

Рутинная, но интересная работа продолжилась до заката. Когда стемнело, экипаж "Томика" вернулся на корабль, чтобы пообедать, принять душ и устало расползтись по койкам.

Утром третьего дня, ученые вернулись в отсек обозрения, чтобы получить первые результаты исследований. К огромному сожалению обоих, пчелы, слетевшиеся на запах сахарозы, отравились и подохли. Мазин нехотя признал, что, возможно, "номер три" будет более применимым к условиям данного биогеоценоза.

После завтрака Абрамов вышел из корабля, чтобы заменить сахарозу в ульях и вытрясти из них трупики насекомых. Мазин деловой походкой вышел следом за ним.

- Научное чудо! - провозгласил он. - Эти оранжевые растения не похожи ни на одно из мной виданных. Заметьте, они, к тому же, производят кислород!

Отвлекшись от встряхивания улья, Абрамов поглядел сначала на профессора Мазина, потом на хвалимые им растения.

- Вы правы. Эти пальмы стоят внимания...

Исследования продолжались всю неделю, пока на шестой день было решено отдохнуть от вылазок, и поработать над уже собранным материалом.

Собравшись в комнате обозрения у черно-белой панорамы, ученые включили диктофон, готовясь стенографировать услышанное. Когда из динамиков прозвучали первые радостные крики, и Абрамову, и Мазину было в пору удивиться.

- Я думаю, речь идет об этих растениях за окном, - спокойно сказал Мазин. - Мы, наверное, не уделяли им достаточного внимания, раз я не выделил для них участок памяти в своем академическом мозге.

Прослушав первые два часа записей, ученые беспокойно заерзали.

- Хоть убейте, профессор, но я не помню этих слов! Я вообще не помню ничего об этих деревьях! - воскликнул Абрамов.