Под эти размышления я заснул.

Проснулся я рано. Погода резко изменилась. Дул пронзительный ветер, палатка тряслась. Я вылез из мешка, потому что меня вдруг кольнула мысль - не унесло ли наш плот. Но плот стоял на месте.

Наступившее утро ничуть не походило на вчерашнее, по небу на большой скорости шли облака, серые, рваные и в несколько слоев. Нижний слой - на восток, а более верхние - в самых различных направлениях.

На озере гуляли барашки.

Несмотря на крутую волну, мы решили двигаться, так как западный ветер был попутный, а горючего у нас было мало.

Наскоро позавтракав, мы погрузились на плот и, оставив в палатке записку, оттолкнулись от берега.

Едва выйдя на плес, мы сразу попали в сильное волнение. Полутораметровые белоголовые волны с размаху били и били нам в корму, заливая более половины плота. Нас едва не переворачивало, мы хотели вернуться, но это оказалось невозможным - мотор не мог выгрести против ветра. Высадиться же на скалы южного берега и переждать - было немыслимо, он был слишком крут и об него с яростным грохотом били волны.

Вот мы и шли, ежеминутно подталкиваемые сзади волной и ежеминутно зарываясь носом. Все стояли на ногах, - перекатывающиеся волны заливали чуть не до колен. Пальму, чтобы ее не смыло, пришлось посадить на ящик в центре плота.

По прошествии часа мы, рискуя быть перевернутыми, стали поворачивать к берегу. Здесь в тело гор вгрызалась узкая-узкая щель, шхера, всего несколько десятков метров шириной. Мы решили отстояться здесь пока так штормит. Но войти в горло залива было трудно, волны с такой силой с размаха били в скалу у входа, что брызги взлетали вверх на десять метров. Не хотелось думать, что будет с нами, если заглохнет мотор.