Но солнце поднялось достаточно высоко, когда нам удалось упаковать отобранное накануне снаряжение.

- Завтракать! Потом быстро вьючиться! - скомандовало начальство, и мы безропотно накинулись на кашу, на кофе, на варенье.

И когда вслед за тем наступила тишина, нарушаемая только чавканьем, Дима, оторвавшись от каши, поднял палец и, застыв, со взором, обращенным в небо, тихо сказал:

- Машина! Прислушавшись, мы подтвердили:

- Правда, машина!

Издали негромко доносилось пение мотора.

- Ешьте, ребята! Ешьте скорее! Гости едут! Придется им все отдать! - гостеприимно сказал Дима и самоотверженно накинулся на остатки каши.

И, действительно, это оказались гости. Когда машина подъехала к лагерю, из кабины вылезла седоватая растрепанная высокая женщина в лыжном костюме с довольно большой собакой на руках. Она поспешно вытащила из кузова свои вещи, сложила их на землю и, протянув руку начальству, представилась:

- Радиола Кузьминична!

- Что? Что? Что она сказала? - задышал мне в ухо Дима. - Радиола?

- Черт ее знает! - также шепотом отвечал я. - Не расслышал. Бывают же умные родители, которые своих детей Антенами и даже Травиатами называют.

А между тем, эта странная женщина, держа за руку начальство, прерывающимся от волнения голосом говорила, что она "так мечтала, так мечтала" попасть на Сарезское озеро, что она приехала собрать "фактический материал, а не бредни", что она "не будет никому в тягость", так как с детства имела склонность к альпинизму и сведуща в медицине. Мы мало что поняли из этого сбивчивого рассказа о Сарезе и о мечтах, грезах и бреднях. Но тут начальство переспросило ее:

- Вы альпинист? Нм. Пожалуй, неплохо тебе иметь с собой альпиниста? - уже обращаясь ко мне, сказало оно.