Только в пять часов вечера весь наш измученный караван со страшным трудом добрался до берегов Сареза.

Мы быстро разгрузились, и караван сразу ушел назад, мы остались втроем.

Мы поели и принялись за работу.

Наш корабль был сооружен быстро, Мы сшили прочными веревками из брезентов два длинных мешка и набили их надутыми автомобильными камерами. Так у нас получилось два длинных поплавка. На этих поплавках мы устроили дощатый помост, а сзади укрепили подвесной мотор.

И уже к вечеру на воде качался наш плот.

Но закончили мы все сборы только, когда озарилась луной и заблестела как ртуть серебряная поверхность озера, а горы стали иссиня-черными, как бы вырезанными из густого мрака.

Но только стало светать, как наш плот, рокоча мотором, уже двигался вдоль северного берега озера.

Сначала мы плыли как по черному маслу, потом рассвет сделал его сначала темно-синим, потом синим и, наконец, бирюзово-голубым.

Мы целый день едем, осматривая все извивы берега, до самого вечера смотрим, обшариваем в бинокль все склоны, останавливаемся, шарим по берегу, но ничего нет.

Переночевав кое-как на выступе скалы, мы утром тронулись дальше и часов в одиннадцать достигли завала, которым замыкается западная оконечность озера. Здесь Сарез был широк, было где разгуляться ветру и волне. Синий-синий, но весь в пенных барашках кипел этот огромный водоем.

- Странное все-таки озеро, - сказал Дима, - почему оно такое мертвое? Ну ведь ничего, ничего не видно! Ни птиц, ни рыб! Рыба, положим, есть, но и ее мало. Почему?

- Может, слишком круты берега, - предположил я. - От этого мало водяных растений, значит, мало всяких рачков, следовательно, и мало рыбы.