"Ничего, сейчас конец превратится в начало",- зло подумал я, представляя его торжествующее лицо, его голос, которым он спросит: "Значит, признаете, что я был прав?"

Когда я спустился во двор, снега уже не было, и только дымящиеся лужицы на асфальте подтверждали, что это не была галлюцинация.

Дворник Аркадий Юрьевич сокрушенно размахивал руками, доказывая каждому встречному, что убирать двор в таких условиях невозможно.

Увидев меня, он явно обрадовался еще одному собеседнику:

- Вот вы, ученый человек, скажите: разве такая погода может быть сама по себе? Да это же невиданно и не-слыханно! История такого не знала!

Да что история, когда дед Саня и тот не помнит!

Его лицо лоснилось от удовольствия: еще бы, он присутствует при событиях, которых не знала история!

- Оно конечно,- продолжал Аркадий Юрьевич,- если всякие атомы разлеплять да автоматические станции заяривать...

Я демонстративно прошелестел плащом мимо него, с ужасом представляя, что бы он говорил, если бы узнал правду.

Ступеньки лестницы гудели под моими ногами. Из-за закрытых дверей квартир то и дело слышались чихи, сморканья, стоны, детский плач. Если закрыть глаза, покажется, что вошел в длинный коридор поликлиники в разгар эпидемии гриппа.

Я остановился перед дверью с номером "8", изо всей силы надавил кнопку звонка.

- Минуточку! - донесся из глубины квартиры удивленный голос.

Я не снимал руки со звонка.

- Иду, иду!-послышались шаркающие шаги, и дверь открылась.

Передо мной стоял Он, придерживая рукой распахивающийся мохнатый халат. Из халата, словно из черепашьего панциря, высовывалась длинная шея, а на узком лице блуждала всегдашняя растерянная и застенчивая улыбка - улыбка неприсутствия. В минуты раздражения мне казалось, что он прикрывается ею, как щитом.

Морщинистое выразительное лицо пришло в движение, толстые губы шевельнулись: