- До чего?

- До истины, только до истины, дорогая Каэ. Ну ладно, иди к монахам. А пока идешь, подумай над такой мыслью: я утверждаю, что Интагейя Сангасойя во всем своем блеске и величии не вынесла бы всех испытаний и не дошла бы до Сонандана, окажись она в том месте и в то время. А вот Каэтана дошла. Иди, я подожду тебя здесь, на солнышке.

- Пожалуйста, - попросила она.

Переходя через мостик и идя по лужайке навстречу трем монахам, она несколько раз оглянулась на странного посетителя, словно боялась, что он растворится в жарком золотистом воздухе.

Диковинное это существо, словно склеенное из обрывков разных людей, кого-то ей страшно напоминало. Настигла мысль, что в чем-то оно гораздо более могущественно и величественно, чем все Древние и Новые боги, вместе взятые.

Каэтана оглянулась в последний раз: толстяк, похожий на обиженного сенбернара, грелся на солнце.

Да-Гуа, Ши-Гуа и Ма-Гуа бегут навстречу со взволнованными лицами. И чем ближе они подходят, тем плотнее и осязаемее становятся их фигуры.

Каэтана приветливо наклоняет голову:

- Как живется в стороне от мира?

Они, кажется, не слышат ее, поглощенные какой-то безумно важной мыслью. И Каэтана думает, что впервые видит трех монахов такими озабоченными и удивленными.

- Нам нужно вмешаться, - произносит Да-Гуа, едва приблизившись к ней.

- Мы должны дать тебе совет, - говорит Ма-Гуа.

- Мы готовы заплатить любую цену, - добавляет Ши-Гуа.

- Это так важно? - удивляется Каэ.

- Более, чем просто важно, - подтверждает Да-Гуа.

- Это очень важно, - тихо говорит Ма-Гуа.

Ши-Гуа молчит.

Каэтана хоть и является Воплощенной Истиной, тем не менее зависит от этого мира так же, как и он зависит от нее, в отличие от трех монахов, живущих вне событий. То, что они видят со стороны, она может увидеть только изнутри, и поэтому сейчас им трудно объяснить ей, что происходит. Но они надеются, что Каэ им поверит. Все равно больше ни им, ни ей ничего не остается. Ничего больше не остается странному толстяку, сидящему на террасе перед храмом Истины.