Богиня повернулась к татхагатхе:
- Нашлись какие-нибудь следы, предметы, хоть что-нибудь, по чему можно было бы судить о природе этого существа?
- С этим тоже возникли проблемы, - ответил Тхагаледжа, помедлив самую малость.- Были привлечены лучшие следопыты сангасоев, но зашли в тупик. Они столкнулись с неведомым и твердят, что ничего не понимают, но следы странные, не говоря о том, что их слишком мало. Пусть Великая Богиня не гневается на своих детей: они сделали, что смогли. А я приказал вызвать следопытов из Джералана.
- Но, Великая Богиня, - ахнул Нингишзида, обращаясь почему-то именно к ней, - ведь следопыты тагар никогда не были лучше сангасоев. Зачем обижать твоих достойных сыновей недоверием?
- Великая Богиня, - пробормотала Каэ с непередаваемой интонацией, Великая Богиня, которая не может защитить свой народ. Ну что же, - она обернулась к Барнабе, - вот нас и настигло. Даже если бы я и захотела отсидеться за горами, то не получится: мой враг пришел за мной. А я, - она жалобно обвела глазами собеседников, - даже не знаю, где он.
Барнаба смутился:
- И я не знаю. Хотя должен был бы иметь об этом какое-то представление.
Каэтана решительно поднялась из кресла.
- Хорошо, Барнаба, ты обедай, постигай великую науку гурманства. Думаю, что Тхагаледжа и Нингишзида будут тебе такой же прекрасной компанией, как и мне. А я буду у себя. После обеда, - кивнула она жрецу, - приходи. Я дам тебе несколько распоряжений.
- Но...- начал было тот.
- После обеда, - раздельно сказала Каэ.
Татхагатха только прерывисто вздохнул: о чем прикажете говорить со Временем во время обеда и как тут изъясняться без неудачных каламбуров?
Когда, спустя два часа, Нингишзида, Тхагаледжа и довольный и отдувающийся Барнаба вошли в правый притвор храма, разыскивая богиню, их глазам предстало знакомое и совершенно недвусмысленное зрелище. Каэтана стояла посреди комнаты, облаченная в дорожный мужской костюм, подпоясанная широким поясом с металлическими наборными пластинами, и прилаживала перевязь для двух мечей, которые лежали перед ней на столе.