Каэтана спустилась с террасы и подошла к разноцветному толстяку.

- Здравствуй, - сказала она и ненадолго задумалась. - Кажется, я тебя знаю.

- Здравствуй, - ответил он и замолчал.

Молчал довольно долго, рассматривая подошедшую богиню, как отец рассматривал бы внезапно повзрослевшую в его отсутствие дочь. Этот взгляд был Каэтане знаком, и ей сделалось не слишком уверенно от того, что она не могла угадать, с кем ее свела судьба на этот раз.

- Ты не можешь меня не знать, - заговорил наконец паломник, и уши его заколебались, как паруса под порывами ураганного ветра. - Но растерянность читаю я на лице твоем. Тебе неуютно оттого, что ты все еще не можешь меня узнать, верно?

- Правда. И не надо быть богом, чтобы догадаться об этом. Ты не хочешь назвать себя?

- Пока что - нет. Мне нужно, просто необходимо поговорить с тобой еще до того, как ты поймешь, кто я.

Каэтана нахмурилась. Слишком много тайн и загадок. Они не нравились ей с тех пор, как она появилась на Арнемвенде после долгого отсутствия. Прежде, помнится, она радовалась всякому происшествию, как ребенок. Она упивалась и наслаждалась самой атмосферой таинственности, ей так нравилось все загадочное и ее можно было простить: Сонандан тогда был самым спокойным местом в мире, а юной богине безумно хотелось приключений и острых ощущений.

Однако после всего того, что ей случилось пережить, после того, как сама ее суть была с огромным трудом найдена и оплачена жизнями многих бесконечно дорогих для нее людей, великая Кахатанна сильно повзрослела. И то, что все пространство, лежащее за хребтом Онодонги, ныне являло собою вместилище тайн, загадок и необъяснимых явлений, ее не радовало, а печалило. Она знала причину, исток - и ничего не могла с этим поделать. Пока не могла.