– Тут вот какое дело, – заговорил Семеныч, косясь на облачившегося в куртку капитана. – Поговорить с тобой хочу. Давно уже собирался.

– Говори, – позволил Бондарь.

– Через месяц ты вообще в мишень попадать перестанешь, если будешь продолжать в том же духе.

– В каком духе? – безразлично спросил Бондарь, прислушиваясь скорее к мятному вкусу во рту, чем к словам собеседника.

– За воротник закладывать в рабочее время, – натужно закончил Семеныч.

– Фи, как прозаично. За воротник! В рабочее время я позволяю себе лишь пару сухих мартини с водкой и лимонным соком.

– Не знаю, как насчет мартини, а водочкой действительно попахивает. Это все потому, что не закусываешь. Ты хоть завтракал сегодня?

– Поджаристая булочка, – начал перечислять Бондарь, – кусочек масла, блюдечко оливок и сельдерей с дольками сыра. Этого мне показалось мало, поэтому в дополнение пришлось заказать дюжину устриц.

– Где заказать? – опешил Семеныч.

– В нашем буфете, естественно. Там подают превосходных устриц. Но особенно меня порадовал сегодняшний обед. Бифштекс, охлажденное шампанское и горячий кофе с ирландским виски и со сливками. – Закончив свою насмешливую тираду, Бондарь не преминул вернуть камешек, брошенный в его огород: – Ты хоть сегодня обедал, Семеныч?

– Эх, капитан-капитан, – покачал головой Семеныч. – Все шутишь. А ведь я серьезно. Смотреть на тебя больно. Пропадаешь ты.

– Чую с гибельным восторгом, – туманно высказался Бондарь.

– Какой там восторг, к свиньям собачьим. Глянь на свою мишень. Не стыдно?