Они не сделали четырех шагов, как Каблин схватил ее за лапу.

– Марика, там внутри что-то есть!

Марика тоже попыталась ощутить. То чувство, которое помогло обнаружить Пошит, не было надежным. А может быть, очень зависело от того, что ожидаешь найти. Сейчас она искала какого-нибудь большого зверя, прямую физическую опасность. Но ничего такого не почувствовала.

– Ничего я там не чую.

Каблин тихо взвыл от раздражения. Обычно бывало наоборот – Марика пыталась объяснить ему, что она чует, а он оставался к этому слеп.

Зачем Пошит за ними ходит? Она ведь их совсем не любит. И всегда говорит ма про них гадости. Марика еще раз попыталась ощутить старую мету этим своим ненадежным чувством, для которого у нее не было названия.

Чужие мысли хлынули в ее мозг. Она задохнулась, завертелась, отсекла их прочь.

– Каблин!

Братец уставился на вход пещеры, беспокойно пожевывая.

– Чего?

– Я только что… – Она не знала, как назвать. Слов не было – ничего такого раньше не случалось. – Я слышала, как думает Пошит.

– Ты – что?

– Слышала, как она думает. Про нас – про меня. Она меня боится. Она думает, что я вроде ведьмы.

– Что ты несешь?

– Я подумала про Пошит. Зачем она за нами ходит. И я высунулась наружу, как иногда у меня получается, и вдруг я услышала, как она думает. Я была у нее в голове, Каблин. Или она у меня. И мне страшно.

Но Каблин вроде не боялся, чему Марика удивилась. Он только спросил:

– А что она думала?

– Я же тебе сказала. Что я вроде ведьмы. Дьяволица или что-то такое. И она думала уговорить Мудрых, чтобы они…

Тут это впервые дошло до нее по-настоящему. Пошит так боялась, что хотела, чтобы Марику убили или выгнали из стойбища.

– Каблин, она хочет меня убить. Сейчас она ищет доказательства для ма и для Мудрых.