– Такие чудовища, вроде граукенов, и лучше про них не говорить, пока они воют за частоколом.

Было вполне понятно, что нет таких обстоятельств, в которых Саэттл стала бы объяснять. Расстроенная Марика поплелась к своим шкурам.

А Каблин хотел поговорить.

– Замби сказал…

– Дурак твой Замби, – огрызнулась Марика, не слушая, что мог бы сказать второй братец. Тут же сообразив, что сама ведет себя как дура, Марика позвала:

– Эй, Замби, ты где? Иди сюда!

Недовольно ворча, второй брат вылез из темного угла, где кучковался со своими сверстниками. Он был велик для своего возраста. У него были рост, сила и выносливость, которых так не хватало Каблину.

– Чего тебе надо?

– Мне надо знать, что ты знаешь про верленов.

Замберлин завел глаза к небу.

– Всесущий милостивый, делать тебе нечего, что ли…

Он осекся. Губы Марики поехали назад, глаза вспыхнули.

– Ладно, ладно. Не заводись. Я только знаю, что Пуги сказал, что Варт сказал, как он слышал, что Хорват сказал, будто верлены – это вроде Мудрых, только еще больше. Как шаман из мужчин, он говорил, только он не обязательно старый. Как силт, сказал Хорват. Только я этого слова не знаю.

– Спасибо, Замби.

– Не называй меня Замби, Марика! Меня зовут Замберлин.

– Ух ты, какой взрослый! Ладно, давай к своим приятелям.

Каблин хотел поговорить, но Марика не хотела.

– Дай мне поспать, Каблин, – сказала она.

Он оставил ее в покое, но она еще долго лежала, завернувшись в одеяла, и думала.

Ночью ее разбудили на короткую вахту на сторожевой башне. Она оделась, вылезла наверх и стала изучать ночное небо. Тучи рассеялись. Звезды светили ярко, хоть их было мало, и взошли только две главные луны – Клык и Гончая, играя в свои вечные догонялки. Но их тусклый свет не затмевал даже самые слабые звезды.