– Пошли.

Ступени медленно светлели, пока они поднимались. Рост подумал, что ему почему-то не хватает музыки. И очень хотелось догадаться, какая музыка осталась на Земле, которую они оставили. Наверное, отличная. И очень правильная. Хотя, конечно, дури и там хватало. Рост оборвал себя.

– Опять читаешь?

– Что в вас такого? – Баяпошка улыбнулась, как, бывало, улыбалась мама. – И почему вы всех покоряете?

– Мы не покоряем, – Рост готов был обидеться. – Мы…

– Да, знаю, вы – русские. Слышу тебя так, что чуть не спотыкаюсь.

Они вышли на свет. Солнце слепило, от него можно было устать. Напротив Роста, с какой-то на редкость хмурой физиономией, стоял Эдик, кажется, он подозревал, что Ростик вот сейчас уведет его Баяпошку и она больше не вернется. Ростик вздохнул и подмигнул Эдику, тот скрестил руки на груди.

– Как знаешь, – Рост осмотрелся, антиграв Кима и Ладушки стоял где-то за стеной. Как в лабиринтах этого города можно было пройти покороче, он так и не усвоил.

– Рост, люд, л-ру, – разнеслось устало даже для этих древних стен с барельефами. Из какой-то прорехи между домами вышагал Ким. Он доедал кусок чего-то, что сжимал в кулаке, пока подходил к Росту.

За ним не очень уверенно переставляла ноги Лада, она была такой замедленной, какой Ростик ее еще не видел. Она даже не подошла к нему, а подождала, пока Ким приведет его. Но не сразу, Ростик все-таки обернулся и поцеловал Баяпошку в щеку. Она послушно подставилась, хотя ее губы шевелились так, словно Ростик должен был прямо на глазах мужа почувствовать их вкус.

Пока он шел через площадь, чувствовал, как она смотрит ему в спину. Лада махнула ей рукой, и сразу стало ясно, что она будет держаться, пока не упадет.

– Может, завтра полетим? – спросил Ростик у Кима.

– Дурак, – устало проговорил он, – там люди на нервах сидят, а ты…

– Загребного все-таки сменить нужно, – проворковала Ладка. – Он уже и котел крутить не способен.