
Домом номер двадцать пять по Женева-роуд, небольшим особнячком, владели два хозяина. Вся улица состояла из похожих строений, но кое-что отличало дом номер двадцать пять от остальных, заставляло выделить его даже с конца улицы, примерно за двести ярдов, — сад, которым был окружен дом.
От буйно расцветшей в крохотном палисаднике ранней сливы в сгущающейся темноте исходило розовое мерцание. Свет лампы слегка приглушил его, но не заглушал совсем изысканности цветов. Подойдя ближе, он разглядел под деревом голубые звездочки первоцвета, кустики аконитов. Лиловые лепестки распустившегося ириса прятались в длинных острых листьях. И в то же время соседские сады, вычищенные и аккуратные, еще стояли обнаженными.
Ну, кто, кроме него, смог бы создать такую красоту? Он гордился этим цветущим островком под окном, несмотря на то что ни палисадник, ни другой, больший участок позади дома с альпийскими горками, маленьким прудом и превосходным газоном, отделенным цветочным бордюром, не смогли противостоять коллекции редких растений и дереву гинкго. Он никак не мог понять, почему Дженифер не привязалась к саду. Через несколько дней после ее ухода, когда надо было хоть кому-то излить душу, а Колин оказался под рукой и согласился выслушать, он спросил его об этом.
— Не думаю, — мягко ответил Колин, — что сад, каким бы он ни был красивым, удержит женщину, если она решила бросить мужа.
