Лестница сбегала на облицованную гранитом набережную. Солнечные лучи, падая на покрытую мелкой рябью поверхность, отражались как в маленьких зеркалах. Вода в реке сверкала радужным светом. На другом берегу реки в свежей, пока негустой зелени деревьев виднелись многоэтажные дома элитной застройки с дорогими квартирами и балконами вдоль каждого этажа. Солнечный свет не проникал под двойной марш низких темных ступенек из какого-то черного с серым камня. Вдоль лестницы были установлены металлические перила, за годы отполированные руками до блеска.

Джон почувствовал боль в сердце, его лицо исказилось, и Джон порадовался, что сейчас его никто не видит. Прошло шестнадцать лет с тех пор, как он был здесь в последний раз. Все эти годы он жил неподалеку, но никогда не возвращался в проклятое место. Было бы правильнее и сейчас как можно быстрее убраться отсюда, он подсознательно понимал это. Но убежать навсегда он вряд ли сможет.

Медленно, держась за сияющие перила, он начал спускаться по ступенькам к нижнему маршу, где в десятифутовом его проломе или на площадке, кто как говорил, но точно не на ступеньках, нашли Черри…

Когда через две недели сняли ограждение, поставленное полицией, и лестницу открыли для посетителей вновь, он ходил туда один. Он хотел увидеть это место и представить, как это было, лежащее вниз лицом тело, руки раскинуты, ноги упираются в красную кирпичную стенку. Его добрая, любимая, некрасивая сестренка, которой было всего девятнадцать лет…

До Джона дошло, что он сидит на корточках и внимательно рассматривает темные камни, словно пытается отыскать на них какие-нибудь улики, оставленные убийцей Черри. Но даже тогда, сразу после убийства, никаких следов не обнаружили. А через две зимы, раньше, чем был построен водосброс, вода в реке поднялась и затопила Бекгейтскую лестницу почти наполовину. Джон резко поднялся и побежал вниз по ступенькам к причалу прогулочных катеров, размахивая сумкой, полной книг.