На самом деле Ангусу не хотелось ждать так долго. Хорошо бы передать книгу побыстрей и сделать это как-нибудь таинственно. Он выяснил, что у Брюса есть кузен, который учится на приготовительном отделении начальной школы в Уттинге. Когда родственники Брюса заехали за ним в воскресенье, чтобы вместе выпить чаю где-нибудь в городе, Ангус, заранее написав записку и приготовив пятьдесят пенсов для оплаты услуги кузена, обратился к ним с просьбой передать сверток сыну, когда тот приедет домой на следующий уик-энд. Учеников младших классов отпускали почти на каждое воскресенье, в то время как старшеклассники могли попасть домой только при чрезвычайных обстоятельствах, таких, к примеру, как девяностолетие любимого дедушки, или замужество сестры, или что-нибудь подобное.

В записке Ангус просил тайком положить книгу в выдвижной ящик под койкой Гая Паркера в комнате, которую тот делил еще с девятью мальчиками. Как это было не похоже на сон! О реальном Уттинге ему рассказал Брюс, узнавший, в свою очередь, от кузена. Проходили недели, но никаких известий из Уттинга не поступало. Ангус опасался, что кузен мог просто зажулить пятьдесят пенсов, а книгу забросить в мусорную корзину, если они есть в их спальнях. Но, с другой стороны, порядки в Уттинге были много мягче, чем в Россингхеме, и, весьма вероятно, заходить в пансион старших младшим не запрещалось. И кузену всего-то надо было свободно перейти из пансиона Андрада-Хаус, где он жил, во Флеминг-Хаус, в котором жили старшие ученики, и подняться наверх в комнату Гая. Мальчик мог сделать это во время приготовления домашних заданий, так как ученики четвертого класса приготовительного отделения — Ангус выяснил и это — делали свои уроки в библиотеке, а не в кабинетах.

Камероны выписывали вместе с «Таймс» и местную газету. Она распространялась не только в их городе, но и по всей стране. В этом году четырнадцатое февраля падало на понедельник, первый день каникул Ангуса и Яна. Они приехали домой накануне вечером, и на станции их встречала мать.