— Простите, на первой линии патологоанатом…

— Да, Робин, как у тебя дела? Да… Угу… Ну, это-то понятно… — Тильман сразу с головой ушел в разговор, который мог отсрочить неприятное объяснение. — Ага… Да, уже знаю…

Морроу вздохнула. Вытащив из пачки на столе чистый лист бумаги и ручку, она быстро набросала несколько строк и протянула листок Брайану. Тильман искоса взглянул на записку — и поперхнулся.

Через белоснежное поле тянулась наискось единственная строчка: «Я беременна».

— Подожди секундочку, Робин, — бросил Тильман в трубку, плашмя положил ее на стол и начал быстро писать на листке блокнота.

— Держи. Запомнишь? Вот этот адрес, в десять часов, завтра вечером.

— Это что, мотель?

— Да. Там мы сможем все обсудить поподробнее.

Только через минуту после ухода детектива Морроу Тильман оторвал взгляд от ее записки с надписью, скомкал лист и снова взял в руки телефонную трубку…

Неоновая надпись «Мотель „Блэк“ тускло фосфоресцировала на фоне беззвездного осеннего неба. Неисправная неоновая трубка вывески потрескивала и искрила. Этот мотель едва ли можно было отнести к первоклассным, хотя назвать его „притоном“ у Морроу тоже не повернулся бы язык. „Вот в этом весь Брайан, — подумала она ехидно. — Ни то, ни се, ни рыба, ни мясо, ни да, ни нет“. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что иногда такая позиция вполне оправдывает себя. Например, в переговорах при захвате заложников. Или — сейчас. Ключ от небольшого коттеджа приятно холодил пальцы.

Последние дни полицейское управление напоминало разворошенный пчелиный улей. Подробности загадочного убийства, в расследовании которого так или иначе оказалась задействована половина полицейских сил города, были никому не известны, и поэтому каждый делился своими соображениями, версиями и просто выдумками со всеми, кто соглашался слушать. Одна из немногих, детектив Морроу оказалась в исключительном положении. Ей было стыдно признаться самой себе, но все эти теории и версии, порой весьма оригинальные и остроумные, совершенно не трогали ее.