Томас осторожно приподнял ее подбородок пальцем, заглянув ей в глаза. Жюстина вздрогнула и осеклась на полуслове, приоткрыв рот. Зрачки ее расширились, не оставив места радужке. Она чуть пошатнулась, и Томасу пришлось придержать ее.

– Успокойся, – медленно произнес он. – Я все улажу.

Она едва заметно сдвинула брови, с трудом шевеля губами.

– Не… хочу… чтобы… с тобой… что… случилось… Взгляд Томаса вспыхнул. Он поднял руку и осторожно коснулся кончиком указательного пальца пульсирующей жилки у нее на горле. Потом медленно прочертил им плавную спираль по ее коже, не доводя дюйма до ключицы. Она снова вздрогнула, и глаза ее окончательно утратили какое-либо выражение. Что бы там ни было у нее в голове, все вылетело разом, оставив ее стоять, покачиваясь и издавая негромкие, лишенные содержания звуки.

И ведь ей это нравилось. Хотя, насколько я понимал, у нее и выбора-то другого не имелось.

Щенок у меня на руках снова недовольно заворчал, и меня захлестнула волна горячего гнева.

– Прекратите, – негромко, но с трудом сдерживаясь, произнес я. – Убирайтесь из ее головы.

– Не лезьте не в свое дело, – отозвался Томас.

– Черта с два не мое! Бросьте эти свои штучки с чужим сознанием. Сейчас же. А то выйдем поговорим.

Томас все-таки повернулся ко мне. В глазах его полыхнула холодная ярость, рука сжалась в кулак. Потом он тряхнул головой и зажмурился.

– Чем меньше она будет знать подробностей, – сказал он, не открывая глаз, – тем лучше. Тем безопаснее.

– Безопаснее? От чего?

– От любого, которому могу не нравиться я или моя семья, – раздраженно фыркнул Томас. – Если она будет знать о происходящем не больше любой другой, у них не будет смысла преследовать ее. Это то немногое, что я могу сделать, чтобы защитить ее. Не мешайте, а то я и сам не прочь буду переговорить с вами.

Тут Артуро наконец закончил разговор и вернулся к нам. Он зажмурился и остановился, не доходя пару шагов.