Серега Лопатин до моего прихода был самым молодым сотрудником. В первый же день я с удивлением заметил, что на левой руке у него нет кисти. Hа следующий день я узнал, что он был в Афганистане. Внешне он был крепким парнем, со здоровым румянцем на всю щеку, носил лихие гусарские усы и тельняшку, которая всегда выглядывала из-под расстегнутой рубашки.

Лопатин занимался запрессовкой взрывом. Он брал две втулки, зачищал поверхности, одевал одну на другую, вставлял в центр небольшое взрывное устройство. После взрыва две втулки становились единым целым. Поскольку металлов и сплавов огромное количество, их двойные комбинации и вариации мощности взрывного устройства обеспечивали ему работу до самой пенсии. Свои планы он оформлял без всякой фантазии, просто констатируя, что запланирована серия экспериментов со сплавами такими-то, с мощностью взрыва такой-то. Границу, соответственно под электронным микроскопом, изучали уже другие люди.

Hаше с ним знакомство началось с недоразумения. Мы пошли покурить, я, правда, не курю, но вышел поддержать компанию, так как просто устал сидеть на одном месте. Мы болтали о всяких пустяках и для меня явились полной неожиданностью его действия. Правой рукой он захватил мою руку и завел ее за спину, до боли сжав в суставе. Его расклешенная культя с силой уперлась мне в кадык. Мы оказались с ним лицом к лицу. Голубые глаза Лопатина приобрели какое-то пьяное и злое выражение. У меня была свободна правая рука, но от боли и неожиданности я ничего не смог предпринять.

- Ты на Ингу так не смотри! - зашипел он.

- Как?

- Да, так! Это моя женщина! - он еще сильнее сжал мою руку, что я едва не вскрикнул. - Понял?

- Понял, понял, - поспешил заверить я.

Я хотел добавить, что на всех женщин так смотрю, но передумал, мало ли какую реакцию могли вызвать мои слова. Серега отпустил руку. Мы несколько минут молча сидели, потом Лопатин как ни в чем небывало заговорил и мы продолжили прерванную беседу.