Тестин остался равнодушным. Он долго и пристально разглядывал уравнения, потом сказал:

- В самом деле.

- Почему вы мне раньше не дали эту книгу?

- Я забыл про нее.

- Я тычусь как слепой котенок, измышляю схемы, а тут готовое решение! Стоит посмотреть на уравнения и все ясно!

- У нас, их никто не смог понять, - улыбнулся Тестин, своим ответом шокируя меня.

Именно вчера, в пятницу, я решился. Зная пристрастие Полонского к официальной стороне дела, я подготовил служебную записку. Свое устное выступление отработал заранее. Полонский даже не взглянул на уравнения. Вернее он только мельком оглядел мою бумажку и задвинул ее в сторону. В силу этого обстоятельства мои слова потеряли половину убедительности. Я апеллировал к уравнениям, Полонский их старательно избегал:

- Понимаете, Павел, я твердо решил добиться признания открытия. Теперь, когда Харьков стал заграницей - это вполне реально. Только Харьковский физико-технический институт дал отрицательный ответ. Сейчас мое патентное заявление не попадет им на экспертизу.

- Борис Яковлевич, я не буду оформлять патентное заявление, потому что ваше открытие таковым не является. Это частный случай общего явления. Hеклюдов прав.

- Молодой человек, - отеческие интонации в голосе Полонского исчезли, - вы понимаете, чем это вам грозит? Вы ведь не выполните испытательную работу, юридически я могу вас уволить.

- Еще три месяца впереди, вы можете дать мне другую испытательную работу. С этой я уже справился. Полонский раскраснелся от неслыханной дерзости, но держал себя в руках.

- Я решаю, справились вы или нет!

Как последнее средство устрашения я заявил:

- Я могу доложить это перед ученым советом. Пусть решает совет.