Меня зовут Пафнутий. По отчеству Львович. Если к сказанному добавить, что мой отец был учителем математики, то люди, имеющие инженерное образование, поймут, что таким страшным анахренизмом (конечно, я знаю, как пишется слово анахронизм, но полагаю, что при применении его в качестве ругательного эпитета, такое написание допустимо) я обязан великому русскому математику Чебышеву. Впрочем, мой дед, Hиколай Hиколаевич, учитель русского языка и литературы, назвал сына Львом не без задней мысли. Мое имя доставляло мне массу неудобств, особенно в период полового созревания. Как только мальчишки не дразнили меня. Hи одна девушка не решалась продолжать со мной знакомство, узнав мое имя. Потом, я далеко не красавец. Длительные умственные упражнения атрофировали мускулатуру и способствовали развитию сутулости и близорукости. Со временем, я придумал безобидный псевдоним - Паша, и под этим именем представлялся незнакомым людям.
Если мой отец не оправдал надежд деда и проявил интерес к точным наукам (это у него от бабушки - она бухгалтер), то я частично оправдал надежды отца и свое имя - я стал физиком. Я поступил в Hовосибирский университет на специальность прикладная математика, и когда на третьем курсе у нас началась математическая физика, я сменил факультет. Должен признаться, что всякий раз, когда на лекциях заходила речь то о теореме Чебышева, то о полиномах этого плодовитого математика, меня всего внутренне передергивало, что не смогло не внушить мне отвращение к математике.
Работаю я в Институте Взрывных Технологий. То есть, наш институт ищет способы промышленного применения взрыва. Есть у института несомненные удачи и пионерские работы, но постепенно разработки пошли вширь, вглубь и в сторону. Мой отдел ведет сразу четыре темы, связанные лишь отношением к взрыву. Впрочем, оговорюсь сразу; институт находится на грани выживания и о высоком уровне научных исследований говорить не приходится. В университете я представлял себе науку иначе. Я застал времена полноценной научной деятельности и мне казалось, что у исследований должна быть какая-то цель и какой-то результат. Цели у наших исследований нет, результат заранее известен и весь смыл сложной внешней и внутренней деятельности института сводиться к получению от государства и от заказчиков денег.