— Как ты сказал? На равных? Могу себе представить! — Пат заржал. — Это что же, пить, что ли, с ними вместе? А в сортир как? Тоже сообща?

Феликс был рад поводу рассмешить приятеля: повеселев, тот становился мягче и не делал ничего такого, что бы могло уязвить самолюбие следователя. Кроме того, он понимал, что с его, Феликса, подачи того и гляди пойдут новые анекдоты про равенство людей и баб, которые, конечно же, скоро забудутся, впрочем, как и все в этом районе… Одновременно с тем он вспомнил о новом президенте: в частности, сможет ли тот исправить все, что наворотил старый толстяк Швобода? Да и захочет ли этим заниматься?

— Был у меня сегодня один псих… — сам не зная зачем, признался Феликс (спиртное на него подействовало, что ли?).

— Ну, и?.. — спросил Пат.

— Пистолет из музея свистнул.

— Подписку, надеюсь, ты взял?

— Взял, — соврал Феликс.

— Ну, вот и ладно, — заключил Пат. — Значит, вскоре у нас объявится. Как его зовут?

— Лука.

— Хорошо. Запомню, — и Пат отправился к клубному шкафчику за новой бутылкой спиртного.

Патриций пьянел быстрее Феликса, с него постепенно слезала клубная напускная веселость. “Вот она — человеческая натура!” — думал Феликс, разглядывая все больше мрачнеющие глаза приятеля.

— Нет, чтобы сразу выселять! — злился тот. — Придумали подписку, возись с ними! Ты тоже!.. — он ткнул в Феликса пальцем. — Взял бы и выслал к чертовой матери!

— Не я придумал, — негромко отвечал Феликс, осторожно потягивая спиртное. — Закон.

— Дерьмо, а не закон! — вдруг развязно рявкнул Пат.

— Дерьмо, — согласился Феликс и тут же поймал себя на том, что вновь повторяет ночные слова Луки.

— Я думаю, что и новый ничего не сможет сделать, — подытожил Пат.

— Не сможет, — подыграл ему Феликс.

— Потому что все они гады, — сказал Пат.