– Ужасно, не правда ли? Первое время мне приходилось носить охлаждающий костюм. Постепенно я акклиматизировалась, но до сих пор чувствую себя так, будто живу в Долине Смерти.

Она провела его через сад в дом с его просторными, с высокими потолками, просто обставленными комнатами. Вулканцы с увлечением отдавались планировке своих садов, радующих взгляд разнообразием растений и богатством цветов, но жилища свои обставляли просто, и украшения в комнатах были редкостью. Человек чувствовал себя в вулканском доме, как в храме. Идя рядом с Перрин через анфиладу комнат, где гулко отдавался звук их шагов, Пикард видел, как неясные фигуры освобождают им путь, сворачивая за угол, исчезая в дверных проёмах. Он знал, что на Вулкане это знак уважения к гостю – не мешать ему своим присутствием. Всё же у него было жутковатое ощущение, будто он идёт по дому, населённому призраками.

Остановившись перед широкой, украшенной резьбой дверью – одним из немногочисленных украшений – Перрин просительно оглянулась на него. Глаза её молили – о чём? О понимании? О сочувствии? Он взглянул на неё в ответ, безмолвно обещая, чего бы она ни просила.

Дверь отворилась, и они шагнули внутрь.

Просторная комната была залита светом из больших, во всю стену окон. Единственным предметом мебели была широкая кровать. На ней лежал Сарек. Лицо его было повёрнуто к ним, но он их не видел. Глаза были словно обращены внутрь. На щеках виднелись засыхающие дорожки слёз; губы двигались, но с них не слетало ни звука.

Зрелище это поразило Пикарда. Когда он видел Сарека в последний раз, болезнь его была в начальной стадии. Эмоции его грозили вырваться наружу, но усилием воли и с помощью медитации Сарек мог сохранять контроль над собой.