Вскоре через открытые оконные проемы слабый горячий ветерок донес новый запах – солоноватый запах Каспия. В давно и безнадежно загрязненной бакинской бухте море пахло по-другому, а здесь, за городом, его дуновение добавляло в бездонную бочку жары чуточку прохлады.

Шашлычная Гасана представляла собой небольшое одноэтажное строение – оштукатуренное, с плоской крышей и без всякой вывески. С фасадной части под навесом стояли столики и стулья. Со стороны тыла в мангалах готовился кебаб – этим занимался парнишка лет семнадцати в шлепанцах на босу ногу. Гасан хотел дать ему очередное указание, но осекся на полуслове, как только увидел Рублева.

– Ну, здорово, хозяин! Ты, я вижу, в гору пошел!

– Откуда, командир? – немного придя в себя, всплеснул руками Гасан. – Как меня нашел? Честное слово, не верю, что ты здесь стоишь.

– Слух по всей земле прошел о твоем заведении.

– Смеешься? Сейчас люди такими делами ворочают.

Гасан бросил помощнику несколько слов по-азербайджански и подхватил Рублева под руку. Он провел Комбата не под общий навес, а под отдельный, прилепившийся к торцу длинного строения. Здесь стоял один-единственный столик с красивой пепельницей и скатертью, украшенной желтыми и голубыми розами. Три мягких стула лишний раз свидетельствовали, что места здесь особые, для уважаемых людей.

– Присаживайся, командир. Сейчас сделаем все что надо. Через десять минут здесь скатерти не будет видно.

– Мне только одну порцию! Фигуру держу, – уточнил Рублев. Не время было пиршествовать, но обидеть хозяина Комбат тоже не мог.

– Давай не будем! Здесь я – командир! В наше время гость из далеких краев – не то что раньше! Совсем редкость!