Вожак остановился и глухо зарычал, как всегда, когда вспоминал об извечных врагах. Они травили его собаками - этими продажными собратьями, променявшими свободу на обглоданные кости. Вожак знал, что никто из волков не пошел бы на это, не мог бы подчиниться человеку, охранять его дом и его стадо. Волк не позволил бы руке человека гладить его по шерсти, не стал бы при этом вилять хвостом. Волк щелкнул бы зубамм, и человек взвыл бы от боли. Разве можно променять на что бы то ни было волю! Беги, куда угодно, ищи добычу по силе, лакай дымящуюся кровь, побеждай слабого и погибай в схватке с сильнейшим... Разве мог волк забыть леса, где бродят сотни подобных ему.
Ветер пронесся над землей, взметая смежную пыль, и донес до вожака слабое мычание. Значит, обоняние не обмануло и на этот раз. Там ждет еда. Надо спешить.
Вожак рванулся с места. Почти рядом с ним бежали волчицы и несколыко матерых волков, а немного позади, не решаясь опережать старших, легконогие переярки. Они пересекли поляну. Здесь летом травы и цветы пахли по-особенному, имели особенный вкус, и больные волки приходили пастись и лечиться ими. Конечно, они не могли знать, что травы пахнут так оттого, что под ними залегает магнитная руда. Просто больные волки ощущали потребность именно в этих травах, им нравились их запах и вкус.
Внезапно вожак резко остановился. Совсем близко он увидел хлев и телят. И около них ни одного человека, ни одной собаки. Слюна потекла по языку, и вожак сглотнул ее. Волгой за его спиной облизывалась, тихо рычали и повизгивали.
И тут внезапно хлев с телятами исчез, растаял. С таким явлением вожак еще не встречался. В нем снова проснулась подозрительность.
Может быть, это западня? Все, что люди ни делают, направлено против волков. Люди убрали с дорог лошадей и пустили по ним несъедобных страшилищ с огненными глазами и пронзительными голосами. Они оградили свой скот уже не деревянными, а каменными стенами. Они пустили в небо рокочущих птиц, чтобы пугать волков. И, наконец, они осветили улицы огнями, чтобы волки не могли в темноте пробираться к еде, спрятанной в хлеву.