Черный-то он черный, но все равно в нем бывает и какой-то другой, неуловимый оттенок. Иногда синеватый, иногда темно-зеленый или фиолетовый.

Такими оттенками отливала и та стена - колышущаяся, мрачная и точно живая, к которой приблизился необыкновенный корабль ребят. Но тут корабль-бутылка, повинуясь все тем же неизвестным, но точным законам и предначертаниям, плавно повернул как бы вправо и вверх и понесся дальше, явственно сбавляя свой неслышимый, стремительный полет.

Тело опять стало наливаться тяжестью, и лица ребят опять исказились.

Корабль все мчался и мчался. Страшная странная граница Галактики медленно и торжественно переместилась назад. Впереди показался большой багровый диск, над которым то вспыхивали, то опадали небольшие пузыри, почти такие же, как и те, что постоянно отрывались от раскаленного шара, который все время мчался перед ребятами, в голове их необыкновенного космического корабля.

Только пузыри над диском никуда не отрывались. Они вспучивались, лопались и опадали.

Корабль мчался прямо на этот диск, и он неуловимо вырастал, совсем так, как вырастает закатное солнце. Чем ниже оно спускается к горизонту, тем больше и багровей оно кажется.

- Это, по-видимому, настоящее солнце, - сказал Витя. - И нас тянет прямо на это солнце.

- Точно. Как мотыльков на свет, - сейчас же вмешался Андрей.

- Мотыльки обжигаются... - сказала Валя.

- Правильно. А если электрическая лампа?

- Но это же не электрическая, а солнечная...

- Верно. Значит, нам не нужно приближаться к этому солнцу, иначе оно нас обожжет.

- Хорошо, - серьезно сказал Витя. - Мы к нему не приблизимся.

- А как ты, интересно, это сделаешь? - спросила Валя.

- Я еще не знаю, но думаю, что нам удастся не приблизиться.