— Да ну тебя! Так мы летим или нет?

— Успокойся, я же сказал, что согласен. В лес — так в лес.

… - Денис! Ну скоро ты? — Мама поудобнее устроилась в кресле «стрекозы» — изящной матово-серебристой машины с тонким ажурным хвостом и голубоватыми перепончатыми крыльями позади кабины. Сходство с насекомым дополняли две многогранные полусферы по бокам от пилотского кресла энергонакопители. На месте пилота сидел папа и нетерпеливо похлопывал руками по рожкам штурвала. Мама взглянула на часы-браслет, потом в сторону дома, шагах в двадцати от машины утопавшего в зарослях сирени по самую крышу. Дом словно парил в белоснежно-розовом облаке над бархатной малахитовой лужайкой, на которой стояла «стрекоза».

— Мы улетаем без тебя, Денис! — снова крикнула мама в сторону дома.

— Что ты копаешься? — не выдержал папа.

Вдруг кусты колыхнулись, раздался треск ломаемых ветвей и спустя секунду на лужайку вывалился упитанный взлохмаченный сын с алюминиевой саблей в руке. Он лихо взмахнул игрушкой, и крайняя ветка, сгибавшаяся под тяжестью крупных нежно-розовых кистей, с легким стоном упала на траву. Денис издал какой-то воинственный клич и, еще раз широко размахнувшись саблей, под дождем метко срезанных цветов ринулся к «стрекозе».

Улыбающийся, рот до ушей, плюхнулся рядом с матерью на сиденье и объявил:

— Я прорвался из окружения!

— Молодец! — мама тоже улыбнулась и погладила его по торчащим вихрам. — Прямо Илья Муромец! Ты ничего не забыл?

— Не-а! — сын несколько раз подпрыгнул на мягком сиденье. — Я нож взял — буду себе меч и щит делать.

— Ты зачем сирень портишь, богатырь? — недовольно обернулся со своего места папа. — А ну, разоружайся или никуда не поедешь!

— Ма-а, чего он! — сразу же заныл «вояка».

— Виктор, прекрати травмировать ребенка! — нахмурилась мама. — Ему вредны отрицательные эмоции!

— Ну да, — проворчал смягчаясь тот, — ты-то с этими чертовыми кустами не возилась! Сколько я нервов на них угробил? А все мода!