- Этот яд, - продолжал он, - очень необычный. - Дирфорт вытер ладони о брюки; давно у него так не потели руки. - Я столкнулся с таким ядом очень давно, когда служил в Азии.

- Во время войны? Но, Боже мой, прошло уже тридцать шесть лет. Вы хотите сказать, что...

- Я никогда не забуду этот яд, Рэй, сколько бы лет ни прошло. Однажды ночью патруль вышел на дежурство. Из пятерых вернулся только один - он едва дотянул до границы лагеря. Мы не слышали выстрелов: только крики птиц и жужжание насекомых... От такой странной тишины мороз пробегал по коже; перед этим нас целую неделю непрерывно обстреливали снайперы. - Док Дирфорт глубоко вздохнул. - Короче, того парня, который вернулся, принесли ко мне. Совсем мальчик, не старше девятнадцати. Он был еще жив, и я сделал все, что мог. Но ничего не помогло - он умер у меня на глазах.

- От такого же яда?

- Да, - устало кивнул Дирфорт.

- Ты хочешь, чтобы я ушел? - спросил Николас

- Да, - ответила Жюстина. - Хотя... Не знаю. - Она стояла рядом с диваном; ее пальцы рассеянно теребили пушистое покрывало. - Ты... ты меня смущаешь.

- Я бы этого не желал...

- Слова ничего не значат.

Николас с удивлением заметил, что в профиль лицо Жюстины выглядит совершенно иначе, словно он теперь смотрит на нее из другого времени, из какой-то другой жизни. Так было и с Юкио. Конечно, в случае с Юкио Николас относил это на счет ее происхождения, уходившего корнями в иной мир, к которому он не принадлежал, но в который ему иногда интуитивно удавалось проникать. Теперь Николас знал, что это чисто западная реакция на все, что нельзя объяснить словами; ему казалось странным, что здесь, на Западе, это воспринимается совсем по-другому. Очевидно, только со временем, когда боль утихла, Николас смог понять, чем была для него Юкио; только время помогло ему осознать свои ошибки и правильно оценить свою роль в ее жизни.