Захватив микроскопы, пробирки, банки и канистру со спиртом, мы выехали в деревню Потемки сначала на газике, потом на лошадях, а за Приозерьем уже никаких дорог не было. Отправив наше экспедиционное имущество за несколько десятков километров в объезд, мы зашагали по лесу, и, наконец, усталые, промокшие и голодные, добрались до Потемок, где и заночевали у Прохоровых, местных охотников-звероловов. Здесь я впервые услыхал об огневках. - Дальше-то куда? - спросил меня старший из Прохоровых, Семен. Я ответил. - У нас тут никто не болеет. Может, к северу, на лесоповале? - А в Усть-Хотимске? - Так нет же никакого Хотимска, - засмеялся Прохоров, - это болота так называются. - И на болотах есть сушь. - Есть-то есть. Даже близко. Там в кустарнике этих клещей тьма-тьмущая. Только... - он замялся. - Что "только"? По болоту не пройти? - Почему не пройти? Пройдем. У нас на это болотные плетенки есть. Лыжи вроде. Прохоровские. Испокон веков мастерим. Любую трясину пройдут - чем гуще, тем лучше. Только я не об этом. Об огневках. Не испугаетесь? Я не понял: - Какие огневки? Это же семейство бабочек-вредителей. - А если эта бабочка полтора метра в размахе? И горит, как уголь в печке. У Ваньки Мотовкина собаку сожгла. Три дня без просыпу пил. - Сообщили в район? - Да кто же Ваньке поверит? Самогонщик и враль. И собаку, верно, сам подстрелил. - А кто-нибудь еще видел? - Огневок-то? Идет слушок. Проверить бы, да брательники побаиваются. А одному на болоте не резон. - Так пойдем вместе, - обрадовался я. - У нас и ружье на двоих. - Ружей-то хватит, - задумался Прохоров, критически оглядывая наше снаряжение. - Только без груза пойдем. Налегке. Огневки там или не огневки, а на болоте сноровка нужна. На рассвете мы уже стояли на краю леса. Низкое-низкое небо, такое же темное, как окружавшие нас ели и лиственницы, нависало над плотным сизым туманом.