Варили кашу, отроки резали купленные в одном из сел караваи из нового жита. Когда, наконец, все расселись, держа на коленях по миске с горячей кашей, уже начало темнеть. Дождь все поливал, ветер бросал в лицо дым. Морщась и отворачиваясь — это известное дело, с какой стороны ни сядь, дым пойдет на тебя! — Дивляна случайно глянула в сторону и вдруг увидела вдали огонь.

Охнув, она схватила за руку сидящего рядом Велема и дернула:

— Смотри!

Огонь будто висел между небом и землей, вероятно, он горел на какой-то возвышенности, которой в густых сумерках не было видно, и оттого производил пугающее впечатление. Невысокий, трепещущий, отчаянно борющийся с ветром и дождем, он, тем не менее, упорно пылал, резко бросаясь в глаза среди окружающей тьмы.

— Смотрите, смотрите! — Заметив огонь, поляне и ладожане стали дергать друг друга за рукава, толкать в плечи и показывать на диво. Наступила тишина, и все в тревожном изумлении уставились на пламя, парящее над землей.

— Вот это да! — пробормотал рядом с Дивляной брат Селяня. — Это сколько же там серебра?

В Ладоге ходило немало преданий о старых варяжских кладах, зарытых разными людьми у начала длинного торгового пути, где очень редко выпадали спокойные времена. Все знали, что забытый и оставшийся без хозяина клад дает о себе знать огнем, видным в ночи, загорающимся сам по себе, и теперь, увидев огонь в пустынной местности, ладожане первым делом подумали о зарытом серебре.

— Разве сходить посмотреть… — Другой брат, Гребень, отставил миску и стал было подниматься, но Дивляна схватила его за полу.

— Сиди! Серебра тебе чужого надо? А если это нечисть нас заманивает? Или забыли, где находитесь?