Клайнен отмахнулся.

— Пятьдесят две тысячи километров эффективного огня, а на записях из системы Каштура, линкоры противника открывали огонь с девяноста трех, если мне склероз не изменяет.

— Не изменяет! Но маневренность наших фрегатов позволяет выходить из конуса поражения мобильных пушек с расстояния шестидесяти тысяч километров! — эмоциональностью Ковальски ничем не уступал своему бородатому приятелю. — Нам останется продержаться буквально несколько минут!

— И чего? — ухмыльнулся Клайнен. — Мощность протонного пучка чуть больше четырехсот килограмм тротилового эквивалента. Сам посчитаешь, сколько таких попаданий понадобиться двухкилометровому кораблю? А про плазменный щит похоже ты и вовсе позабыл.

— Не позабыл! Но плазменный щит отлично рассеивался торпедами, а эти четыреста килограмм взрываются внутри брони! Шансы есть!

Вздохнув, Анри вытащил из под стола пакет с очередной бутылкой. Разлив ее, для себя он оставлял только одну, но ради тишины Анри был готов пожертвовать многим.

— Отставить болтовню! Господа, нам послезавтра вылетать, сегодня крайний день отдыха, не портите его своими спорами! Выпьем?

— Выпьем, — азартно поддержал начинание Хорт. — Вот только, неужели тебе неинтересно?

Анри отщелкнул пробку, и протянул откупоренную бутылку Клайнену.

— Ну почему неинтересно, интересно. Но смысла переливать из пустого в порожнее не вижу, все равно мое мнение никому не интересно и ничего не изменит. И что остается, академический интерес? Лучше наливайте, пока я добрый!

— Это мы всегда пожалуйста! — Клайнен щедро плеснул арманьяк в расставленные бокалы.

— Осторожнее, черт криворукий! — вскрикнул Анри, заметив, как часть драгоценной жидкости пролилась на стол. — Не кефир проливаешь!

— Виноват, господин капитан-лейтенант. — дурашливо скорчил испуганное лицо Клайнен. — Искуплю вину водкой!