На противоположном берегу, чуть поодаль от остальных, хоть и не совсем отдельно, стояла крохотная фигурка - красновато-коричневая, совсем как настоящий альв. И был тот альв настоящей копией Номмо: такой же круглоглазый, немного удивленный, с маленькими лапками, в панталонах, жилете и шапочке, сдвинутой на левое ухо, - тоже Воршуд. Тоже из славного и могучего рода Воршудов, столь славного теперь по всему Сонандану, а также далеко за его пределами. Маленький альв, золотое сердечко, храбрый и верный друг. И Номмо заплакал. Громко и навзрыд, потому что ничего уже нельзя изменить, потому что встреча состоялась, но слишком поздно и теперь он никогда не сможет выпросить прощения у своего кузена за то, что считал его трусливым и беспомощным. А с другой стороны - Хозяин Огня был невероятно счастлив, что сон его сбылся, что Воршуд не забыл его даже в своей смерти и позаботился о том, чтобы все получилось как можно лучше.

В густую шерсть не впитывается влага. Она соскальзывает и исчезает бессчетными слезинками, тяжелыми, солеными и жгучими. Это самые глубинные, горькие слезы - и у людей они обычно обжигают кожу. Жемчужинки слез, высвеченные утренним солнцем, искрились на личике Номмо драгоценными капельками. А потом солнечный луч пробежал несколько шагов и ласково коснулся лица Воршуда, замершего напротив своих друзей.

Видимо, под утро выпала обильная роса, настолько обильная, что не успела окончательно испариться. Ее капельки засверкали в уголках глаз статуи, а потом сорвались и покатились вниз. Трепещущий луч отчего-то посчитал их невероятной ценностью, потому что сопроводил до самой земли, наполняя светом и теплом.

Каэ приблизилась к изображению, протянула руку, а затем лизнула влажные пальцы - просто так, машинально.

Странно, что роса этим утром выпала соленая.

Как обычно случается в подобных ситуациях, сборы, несмотря на все составленные накануне планы, были суматошными и поспешными.