– С вами ничего не случится, – пожал плечами я. – Эта магия уже давно не может причинить человеку вред.

– Как и принести ему пользу, – прибавил Эдмунд словно бы про себя.

Он осторожно коснулся рукой равнодушно-холодного камня; нерешительно, с каким-то почтением скользнул пальцами по узору рун, смысл которых ныне утерян. Потом принц поднял голову, взглянул вверх, насколько хватало света факела, – выше все тонуло в непроглядной черноте. Отсветы пламени плясали на гладкой поверхности камня, на выпуклом рисунке рун.

– Колонна поднимается к сводам пещеры, – заметил я. Мне показалось, что лучше будет говорить чуть суховатым, спокойным голосом учителя, как я говорил с принцем в те счастливые дни, когда занимался с ним в классной комнате. – По всей вероятности, она пронизывает своды пещеры и выходит на поверхность где-то возле Священного Моря. И вся поверхность колонны покрыта рунами, как вы можете это видеть здесь. Самое печальное, – продолжил я, невольно хмурясь, – что я знаю большинство этих знаков. Я знаю и понимаю их. Но сила рун – не в отдельных знаках, а и их сплетении и сочетании. А понять эти сочетания уже не в моих силах. Я срисовал узоры рун и долго изучал их в библиотеке, пользуясь древними текстами как ключом…

Теперь я говорил так тихо, что мои слова мог расслышать только Эдмунд.

– Это было похоже на попытку размотать огромный клубок, сплетенный из мириадов тончайших нитей. За одной нитью я еще мог проследить; она вела меня – и неизменно приводила к узлу. Я терпеливо отделял нити одну от другой – снова и снова, пока мой мозг не начинал отказывать от переутомления. Я распутывал узел, но лишь для того, чтобы обнаружить еще один. А к тому времени, как мне удавалось распутать и второй, я терял ту нить, что вела меня от начала. Но в этом клубке мириады узлов… – Я поднял взгляд вверх и вздохнул: