Король резко обернулся. В свете факелов его лицо казалось жестким, словно бы высеченным из камня. За все время, пока мы стояли возле колосса, он не произнес ни слова. Я вдруг осознал, что он хранил молчание с тех самых пор, как мы покинули город.

Он пошел назад, к дороге. Люди подняли детей на руки и последовали за ним. Следом потянулись и солдаты, унося с собой факелы, рядом со мной и принцем остался только один.

Стоя перед колонной, Эдмунд натягивал перчатки. Я терпеливо ждал, чувствуя, что принц хочет поговорить со мной наедине.

- Эти же или похожие руны должны хранить Врата Смерти, - тихо проговорил он, удостоверившись, что никто, кроме меня, не слышит его - солдат отошел в сторону из уважения к принцу. - Даже если мы найдем их, нам нечего надеяться на то, что мы сумеем в них войти.

Мое сердце забилось быстрее. Наконец-то он начал воспринимать мою мысль!

- Вспомните пророчество, Эдмунд.

Больше я не сказал ничего. Я не хотел торопиться, Не хотел заставлять его принимать то или иное решение. Гораздо лучше будет, если Эдмунд, обдумав и взвесив все, примет решение сам. Я убедился в этом еще в те времена, когда принц был всего лишь учеником. Ему можно было предложить что-то, посоветовать, но никогда нельзя было настаивать или вынуждать его. Он тут же становился непреклонным и холодным, как камень стен пещеры.

- Пророчество! - раздраженно повторил он. - Слова, сказанные века назад! Если даже они сбудутся, в чем, должен признаться, я сомневаюсь, почему это должно произойти сейчас?

- Потому, мой принц, - ответил я, - что навряд ли после нас в этом мире останется какая-либо жизнь.

Как я и предполагал, ответ потряс его. Эдмунд в ужасе воззрился на меня, но промолчал. В последний раз взглянув на колосс, он отвернулся и поспешил прочь следом за своим отцом. Я знал, что мои слова встревожили его. Я видел задумчивое и озабоченное выражение, возникшее на его лице, видел, как он ссутулился, словно то, что он услышал, тяжким грузом легло на его плечи.