Разумеется, я не стал даже упоминать о том, что именно отец Эдмунда покинул свой народ. Однако принц понял мои мысли. Если бы я произнес эти слова вслух, он с гневом отверг бы подобные мысли. Однако же теперь их подсказала ему его собственная совесть...

Принц бросил взгляд на своего отца - тот сидел на обломке скалы, болтая со своим прошлым. Я читал в лице Эдмунда озабоченность, тревогу и - чувство вины. Я знал, что мой удар достиг цели. Я знал, что сейчас должен предоставить Эдмунда самому себе. Но мне мучительно тяжело было уходить.

"Почему всегда именно я вынужден причинять ему боль, хотя я так люблю его?" - с горечью размышлял я, направляясь прочь.

В конце цикла Эдмунд собрал всех и объявил им, что теперь он будет их предводителем, ежели они того пожелают, - но только на время. Он сохранит титул принца. Его отец по-прежнему был королем, и Эдмунд ожидал, что, оправившись от болезни, он снова вступит в свои права.

Люди были явно обрадованы решением принца; я видел, что его глубоко трогает их очевидная любовь и верность ему. Конечно, речь Эдмунда не могла облегчить мук голода, но она подняла дух людей - ас легким сердцем и голод переносить легче. Я смотрел на принца с гордостью, и в моем сердце вновь воскресала надежда.

Они последуют за ним куда угодно, думалось мне, даже через Врата Смерти.

Но, похоже, мы встретим смерть раньше, чем найдем Врата Смерти.

Единственным радостным событием было то, что по мере нашего продвижения становилось теплее. Я начинаю думать, что мы все же идем верным путем и приближаемся к цели нашего путешествия - к огненному сердцу Абарраха.

На следующем привале я заметил, что он съел те крохи еды, которые ему дали.

- Да, - продолжал я, возвращаясь к карте, - я полагаю, что мы вскоре достигнем конца пути. Полагаю, что мы находимся вот здесь, - я указал пальцем точку на карте. - Еще два цикла - и, если нам не будут преграждать дорогу новые препятствия, мы доберемся до озера.