Еще пять секунд - и последовал укол в руку, потом в выставленное вперед колено, снова в руку, и, наконец, финальное круазэ завершило схватку.

Все произошло быстро, но не мгновенно, и теперь Йен чувствовал, что его футболка намокла, а глаза ест льющийся со лба пот. И почему он только не надел хаератник?

Господи, мистер Торсен, как же вы дрались лет двадцать назад? подумал про себя Йен. Если сейчас вы не в форме и долго не брались за клинок, то каким же фехтовальщиком вы были в двадцать лет? Олимпийского класса, несомненно. Однако Йен был уверен, что Ториан Торсен ни разу не фехтовал в олимпийской сборной Штатов. По этой причине Йен скептически относился к высокому мнению Торри о фехтовальных навыках его отца.

Хотя это, конечно, не главная причина. Глубоко в душе Иен не мог поверить в отца, который не напивается в стельку и не избивает сына до полусмерти, когда что-то не так, или когда ломается водопровод, или когда случается похмелье. Как будто во всем виноват Йен. Как будто Йен виноват, что мать умерла от рака.

Жизнь вообще несправедлива. Это было одно из любимых изречений отца, и он приложил немало усилий, чтобы уверить сына в своей правоте.

Сняв маску и перчатку, Торсен улыбнулся и подал руку Йену.

- Что ж, приятно видеть, что я не разучился владеть клинком. Ты дашь мне еще один шанс с рапирой, как-нибудь потом?

Йен едва не поперхнулся.

- С удовольствием, сэр, - ответил он, тяжело дыша. Торсен кивнул:

- Ты очень хороший рапирист, и многообещающий.

- Вы очень добры, - сказал Йен. Торсен перестал улыбаться, и температура в комнате, казалось, упала.

- Нет, я всего-навсего точен, - заметил он, а затем встряхнул головой и поднял руку. - Но я не хотел тебя обижать, извини, если что. - Тут он опять улыбнулся. - Ты давно перекусывал?