Джанис почему-то показалось, что Надя не возражала бы против невидимой блузки.

- ...С прозрачным верхом, - продолжала Надя. - Все равно что голая. Кое-кому из присутствующих это понравилось бы. Хотя невидимое нижнее белье, лифчики... Пожалуй, будет о'кей.

- Он выглядит безобидным, - прервала ее Джанис.

- Безобидный? Такие хуже всего. Он чокнутый ученый, вот он кто.

Джон Томс, этот "чокнутый ученый", водил носом над своей записной книжкой с засаленными страницами. Одним пальцем он щелкал по торчащему концу спирали, соединяющей листы. В другой руке он держал ложку, которой, не глядя, запихивал в рот картофельное пюре. Он встряхивал волосами, жевал и бормотал что-то. Его губы были испачканы пюре, на подбородке были видны следы соуса и назревающий прыщ.

- Подумаешь, гений! - заметила Джанис. - Не умеет даже читать про себя.

Надя коснулась руки Джанис и прошептала:

- Не поднимай глаза! Идет Драчун! Дверь в столовую резко распахнулась, отскочила от амортизатора и легонько врезала по заду рослому подростку. Он стоял, расставив ноги, засунув руки за пояс. Никто не обращал на него внимания. Заметив Надю и Джанис, он направился к ним, по пути толкнув бедром стул.

- Привет, симпатяга, - объявил он, взял стул, перекинул длинную ногу через спинку и шлепнулся на сиденье, толкнув при этом их стол. Из Надиной пластмассовой чашки выплеснулся кофе, стол слегка наклонился.

- Кто это у нас такая строгая и недоступная? - продолжал он.

Девушки не обращали на него внимания.

- Ты что, до сих пор сердишься на меня, Надюха-сердюха?

Джанис доела последний салатный лист.

- Ну, Надюха, представь меня. Правда, она не из твоей категории. Если она упадет, то носом уткнется в землю, не то, что некоторые, - болтал он, обращаясь прямо к левой Надиной груди.