Впереди уже вырисовывался великий страж Тиберийских Гор — Киван Грат. Не многие представители человечьего племени вообще видели его вблизи, и еще меньше отважилось пытаться подняться. Не вернулся ни один. Туда и вел путь всадников. У подножия Искателя Богов — именно так переводилось это название — они остановились и спешились. Они достигли цели.

В горе были громадные бронзовые врата. Как и всё вокруг, они, казалось, не ведали времени. Древние надписи и рисунки на них не поддавались описанию.

Один из всадников подошел к воротам. Под шлемом сверкали льдом глаза. Лицо, там, где его было видно, казалось столь же белым. Он молча поднял левую руку, сжал кулак и стукнул в ворота. Со стоном гигантская бронзовая дверь отворилась. Бледный воин вернулся к товарищам, и вместе они повели коней в поводу сквозь ворота.

Внутри светили лишь факелы. Пещера была естественной, но потом ее расширили, и работа для этого требовалась такая, что перед ней меркли даже труды гномов. Но всадников это не интересовало, никто из них не смотрел по сторонам. Даже стражу — теней у входа — ни один не почтил ни единым взглядом.

Кто-то темный и чешуйчатый, лишь немного напоминающий человека, протянул к ним свою когтистую лапищу — и всадники оставили в лапе поводья своих коней.

Перед ними была основная пещера.

Как некий древний храм, она излучала мощь и величие. Повсюду стояли изваяния людей и не только людей. Все они давно умерли, и даже имена их были похоронены в реке истории. Только тут прибывшие отдали дань уважения. По очереди, один за другим, они преклонили колени перед огромной фигурой, восседавшей на троне.

Змеиная шея изящно изогнулась. Сияющие глаза обвели полукруг. На миг показался кроваво-красный язык, и во всем величии развернулись чудовищные перепончатые крылья. Несмотря на тусклый свет, чешуя блеснула чистейшим золотом, довершая царственную картину. И все же было в нем что-то, что, может быть, излишне смело было бы назвать неуверенностью. Заметили ли это остальные — осталось сокрытым.