Докончить фразу было нелегко. Начальник экспедиции отложил перо, сердито потряс рукой - было неприятное ощущение, что она страшно затекла. Потом он, ссутулившись, с минуту смотрел, ничего не видя, куда-то в угол каюты. Было тихо. Только изредка что-то щелкало в трубах судового отопления. Вздохнув, он снова взял ручку и твердо, с нажимом дописал: "...считаю дальнейшие поиски батискафа бесполезными и прошу разрешения продолжать выполнение намеченной исследовательской программы". Старик яростно, разбрасывая брызги с пера, подписался и швырнул ручку на стол. Она скатилась на пол, но он не стал наклоняться за ней, тяжело поднялся, медленно подошел к койке, отдернул, едва не сорвав, веселенькую шелковую занавеску и лег, не снимая кителя с золотыми нашивками. Он лежал так долго, глядя в потолок, по которому скользили туманные блики. В дверь громко постучали. - Да. Войдите, - буркнул начальник, поднимая седую лохматую голову. Вошел капитан. В одной руке он держал фуражку, в другой - голубой листочек радиограммы. - Вы отдыхали, Григорий Семенович? Виноват... - Ничего. Что там? - Сообщение, Григорий Семенович. Береговые станции прослушивания уловили в звуковом канале на глубине четырехсот метров слабые сигналы. Позывные батискафа и несколько отрывочных фраз: "...вынуждены всплывать... не работает... определиться не... баз",- прочитал капитан. - Очень плохая слышимость. Старик сел на койке, задохнувшись, спросил:
- Запеленговали? - Да. Это миль семьдесят от нас, к северо-востоку. Вот точные координаты. Они одновременно подошли к столу. Начальник экспедиции углубился в радиограмму, капитан развернул лежавшую на столе карту.