– Ты, наверное, проголодался? – участливо спросил Интар, собственноручно снимая бурнус с юноши. – Приказать подать ужин?

– Хорошо, – Зариме откинул за спину косу.

– Устал?

– Нет, совсем нет.

– Как тебе твой слуга? Почему ты выбрал именно его?

– Иначе его попросту запороли бы.

– Сострадание не всегда порождает преданность.

– Я знаю. И не жду ничего такого. Думаю, Амаль вполне справиться с возложенными на него обязанности.

– А если будет продолжать демонстрировать строптивый нрав? Навредит тебе? – Интар поймал себя на том, что его действительно это волнует. Волнует настолько, что он просто пришибет этого дерзкого, если по его вине хотя бы волос упадет с головы Зариме.

– Не навредит. Я справлюсь, – тем временем ответил юноша, и в его улыбке впервые промелькнуло что-то хищное. Даже не верится.

«А ведь и он может быть опасен!» – подумал Интар. Но эта угроза исчезла так же быстро, как и появилась. Зариме снова стал воплощением кротости, снова хотелось прижать его к себе, но вместо этого Интар сказал:

– Если с Амалем возникнут какие-либо проблемы, то непременно скажи мне.

– Хорошо, я скажу, если он вызовет у меня затруднения. А вы возьмете меня на встречу с Аль-Раши завтра?

– Непременно, Зариме. Я хочу продать ему часть тканей из последнего рейда, но мне всерьез кажется, что он что-то мухлюет с расчетами. Послушаешь, что он поет, и скажешь, как тебе.

– Хорошо.

Вернулся слуга, приведя доктора. Тот поклонился и почти сразу перешел к состоянию пациента:

– Юноша в довольно сносном состоянии. Все раны поверхностные. Но на лице, боюсь, все-таки останется шрам. Тут даже все мое искусство бессильно.

– Ничего страшного, эфенди. Как скоро он сможет приступить к работе?

– Если не нагружать спину, то уже завтра.