Нужно будет снять с авианосцев большинство команды. Всех, кроме экипажей самолетов и минимально необходимого количества личного состава судов. Перед самым началом операции оставшиеся запрограммируют компьютер на прыжок и покинут корабль в эвакуационных капсулах. Их подберут транспортники. После прыжка с авианосцев стартуют истребители и вступят в бой с авиацией противника. Выполнив задачу, они попытаются отступить. Необходимо поставить нескольким эскадрам задачу подбирать подбитые истребители.

– А крейсера?

– Они ударят в тыл таранным кораблям и уничтожат их. Оборонительное вооружение у этих судов противника очень слабое, и защититься нет шансов. После выполнения этой части плана крейсера должны будут действовать по обстоятельствам. Если подразделения понесут серьезные потери, то они начнут отступление – часть будет прикрывать отход, а основная масса совершит прыжок для соединения с основными силами. Если удастся выйти с небольшими потерями, то крейсера попытаются отразить натиск броффианских соединений, а основная часть флота их поддержит. В любом случае, когда таранные корабли будут уничтожены, у противника не останется другого выбора, кроме лобовой атаки. А это открывает простор для действий наших десантных кораблей с абордажными командами. Что касается резервов, то нужно оставить половину десантных кораблей, десять процентов линейных и гиперпространственных эскадр. Вся авиация, кроме той, которая выделена для прикрытия крейсеров, назначается в оперативно-тактический резерв.

– Все равно мало, товарищ маршал, – сказал Фомин.

– Мало, но никто и не говорил, что будет много. Только так, для латания дыр, – я подошел к столу и положил указку. – Это азбучная истина. Десятью процентами линкоров и гиперкрейсеров оборону не прорвешь, а для главного удара авианосцы не подходят. Не говоря уже о десантных кораблях.

– Тогда что же?

– Боевые станции.

Мой ответ повис в воздухе.